Добро пожаловать !
Войти в Клуб Mountain.RU
Mountain.RU

главнаяновостигоры мираполезноелюди и горыфотокарта/поиск

englishфорум

Чтобы быть в курсе последних событий в мире альпинизма и горного туризма, читайте Новостную ленту на Mountain.RU
Люди и горы > Очерки, дневники >


Всего отзывов: 0 (оставить отзыв)


Автор: Валерий Цибанов, г. Москва

«Кабардакиада» на Эльбрусе, год 1967-й.
Записки участника

То было славное время. Мне минуло 21. Третий курс МГУ. Досугом была спелеология, хотелось приобщиться к альпинизму.
То было время господства в спорте всяческих ДСО, ВЦСПС, Госкомспорта альпинизм был под контролем КСС, КСП, Федерации, «выпускающих»… То было время доступных и дешёвых альплагерей, время народного альпинизма. Какой контраст с нынешним, где правят бал всякие спонсоры, менеджеры, реклама и прочая шваль!

В том далёком 1967-м страна готовилась к встрече 50-летия Великой Революции. «Идеологической работе в массах», сами понимаете, придавалось в ту пору особое значение. По-своему торжественно, так сказать, массово и всенародно, юбилей вознамерилось отметить партийно-правительственное руководство Кабардино-Балкарии: невиданным по масштабам массовым восхождением на Эльбрус!

Волею судьбы мне довелось стать участником (хотя и не совсем легальным) сего мероприятия, и мне хочется об этом рассказать. Так уж вышло, вне связи с каким-либо официозом, что мой хороший приятель, также спелеолог, но к тому же ещё и альпинист (значкист в ту пору), легкоатлет и отличный скалолаз Юра Машков, студент МВТУ, позвал меня в горы: «Приезжай, – говорит, – в Адыл-су, поживешь в “Зелёной гостинице” (домик такой в верховье долины), заглянешь в “Джан-Туган” (это как бы личный альплагерь института в ту пору), я там буду в четвёртую смену, добывать третий разряд, может, сходим куда-нибудь вместе!» После практики в г. Калинине, нудной и противной, мне особенно хотелось куда-нибудь «на волю в пампасы». И я с готовностью проникся идеей Машкова. Но вот незадача: у меня напрочь отсутствовало какое бы то ни было альпснаряжение, даже самого элементарного туристического не было!

Не было палатки, её мне заменил мешок из плёнки. Не было спальника, и я изготовил его подобие из ватного одеяла. Не было коврика, но был резиновый надувной матрац. Не было горных ботинок, и я приобрёл в комиссионном по дешёвке грубые кожаные ботинки с квадратным носком и гладкой подошвой. Видимо трофейные немецкие, 45-го размера.

Ввиду гладкой подошвы ботинок, пришлось озадачиться изготовлением кошек. Знакомый слесарь вырезал платформы из крепкой стали, просверлил десяток отверстий под зубья из 6 мм болтов, сточенных в конце на острый конус. Приклепал ушки с кольцами, так что изделия притягивались к ботинку посредством сыромятных ремней от горнолыжных креплений. «Кошки» вышли, как теперь выразились бы, суперные, но весили они килограмма четыре!

Котелок я заменил консервной банкой из-под зелёного горошка «Глобус», 800 мл, приделав к ней ручку из проволоки. Не было, понятно, примуса, и я решил, что обойдусь дровами.

Запасся кое-какой тёплой одеждой, в частности, обыкновенной шапкой-ушанкой и капитальными рукавицами – внутри мех, снаружи шерстяная вязка.
Набрал консервов (тушёнка, сгущёнка), круп, сахара, взял банку растворимого кофе, пачку ароматных кубинских сигарет “Visant” и фотоаппарат «Зенит» с пленками цветной “Agfacolor” и чёрно-белой 32 ед.

Вот все проблемы, кажется, решены и я, наконец, беру авиабилет в Минводы (18 руб.). Ох, и весило же моё снаряжение! Хорошо, что в то легендарное советское время ограничения на вес багажа не было в помине.

На рейсовом автобусе Минводы-Терскол добираюсь до пос. Эльбрус и, несмотря на увесистый (килограммов 40, не меньше) рюкзак, хорошим темпом, по хорошей дороге и при отменной погоде достигаю а/л «Джан-Туган». Но вот незадача: в лагере пусто. Разыскав кого-то, спрашиваю, а не знаете ли, где Юра Машков, значкист? Отвечают, что все значкисты пошли на «МНР» (это вершина такая неподалёку). Что ж делать, надо в «Зелёную гостиницу».

Не без приключений достигаю цели на следующее утро. После ночного дождя, а здесь – после снегопада непрерывно идут с окрестных гор лавины.

В хижине обитают несколько молодых гляциологов, они на практике и производят на Башкаре какие-то замеры. Меня встречают дружелюбно, удивляясь только, что я один, «без никого».
Здесь провожу я последующие несколько дней, загорая, но по большей части нещадно промокая и под дождями и градом. Брожу по окрестным моренам, на леднике Башкара испытываю свои ботинки-кошки. Сходил на ледник Кашка-Таш, забравшись довольно высоко. Сбегал на пер. ВЦСПС, где попал под жуткий ливень.

Ледник Кашка-Таш и в. Бжедух, вид с Адыл-су

Не стану описывать все свои приключения, ибо не о них здесь речь. Время незаметно шло к тому, что, если иметь в виду запланированную встречу с Юрой Машковым, надо было «линять» вниз, ибо четвёртая смена, по-видимому, подходила к концу.

И вот я собраю свой немного похудевший, килограммов на пять, рюкзак и вскоре являюсь в «Джан-Туган», где сразу же возле стационарных палаток и встречаю Машкова. Он немало удивлён моим появлением и… объёмом моего рюкзака. Знакомит с ребятами из своего отделения, славными пареньками. Расспрашивают, что да как, смотрят мой «снаряг». Ботинки и особенно «кошки» производят настоящий фурор: крутят их и вертят так и сяк, оценивают на вес. Общая оценка: «Ну и ну!». Завязывается дружеская беседа, которую я подкрепляю баночкой растворимого кофе и пачкой кубинских сигарет “Visant”. Тут же раздобывается кипяток и сахар, пьётся с восторгом по несколько кружек на брата, с упоением закуриваются ароматные заморские сигареты. Здесь ведь ничего такого нет в помине! Юра, впрочем, не курит – он настоящий спортсмен!

Это Юра Машков, альпинист-третьеразрядник

Из беседы, выясняется, кстати, что завтра почти весь лагерный состав «Джан-Тугана» – в основном значкистов и разрядников, гонят на Эльбрус, и вот тут-то звучит неслыханное мною ранее слово: «Кабардакиада»! То есть, здешнее руководство (партийное и прочее) решает по-своему отметить 50-летний юбилей ВОСР: сверхмассовым восхождением на Эльбрус – символ и гордость республики Кабардино-Балкария!

«Айда с нами, – предлагают мне, – там народу будет тьма, говорят, больше тысячи, не заметят лишнего, затеряешься!» Ну, как тут можно отказаться, согласен и тысячу раз согласен!

Ночую в одной из палаток, а утром, скинув часть своего «бивачного» снаряжения – матрац да спальник, да котелок, которые не понадобятся, беру в свой рюкзак кое-что из снаряжения ребят, и это, забегая вперёд, скажу, сыграет определённую положительную роль. А Юра, к неописуемой моей радости, дарит мне (дарит насовсем!) свой ледоруб. Когда-то он изготовил его из старого штатного, думаю, времён Отечественной войны, о которых поётся в альпинистской песне «Где в горах тропинки заметает, где лавины грозные шумят…» – такая у ледоруба форма клюва и лопатки, не как у других, как-то изящнее. А древко самодельное, тонкое и длинное, из кизилового дерева. Этот ледоруб я храню до сих пор, с ним пройдены многие снежные маршруты, с ним побывал я на пиках Корженевской и Ленина – там он был незаменим из-за своей необычной длины!

Утром, при отличной погоде, всей лагерной ватагой, растянувшейся вдоль дороги, двигаемся к Баксану. И, конечно же, как водится, идём под звуки маршевых песен.

Был там у них один гитарист-запевала, «душа коллектива», и были особенно популярны две модные в ту пору песенки. Кое-что из них мне запомнилось. В одной, очень бравой, был такой припев:
Недолёт, перелёт, недолёт,
По своим артиллерия бьёт.
Грязный лёд, чёрный снег, серый дым,
Артиллерия бьёт по своим!
Во второй, также весьма бодрой, но с откровенно блатной окраской, припев был следующий:
За хлеб и воду, и за свободу
Спасибо нашему советскому народу!
За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе
Спасибо нашей городской прокуратуре!
Надо прямо сказать, репертуар не слишком подходящий для Великого Юбилея. Но ведь то были знаменитые «шестидесятые», которые потом будут называть временем «кухонного диссидентства» – народ, как мог, утверждался в стремлении к Свободе. Ну что ж, он её получит, но позже – в начале девяностых…

Спустившись к Баксану, скидываем рюкзаки на уютной поляне и ждём, когда приедут грузовики – они должны забросить нас вверх по ущелью, в Терскол. Погода по-прежнему солнечная, тёплая, и народ веселится, возбуждён. Снова и снова гремят марши про артиллерию и прокуратуру. Однако тренерский состав, кажется, понимает щекотливость ситуации: а вдруг явятся партийные деятели, руководители Кабардакиады? Конфуз может случиться! Один инструктор не выдерживает и орёт: «А ну, прекратить эту…!» и парочку крепких словечек в придачу. Пение смолкает, однако, ненадолго.

С машинами какая-то невязка, ждём часа два, а время уже за полдень. Наконец техника прибывает, забрасываем рюкзаки и готовимся сами. Ну, всё, кажись, я прорвался!

И вот тут-то как раз и случается «не тут-то было»: откуда-то является сам начальник а/л «Джан-Туган» тов. В.А. Радель! Вот и конец пришел, думаю, моей эпопее... Он тут же ловит меня зорким своим взглядом и зычным голосом орёт: «А это что ещё за контрабандист?! Гнать его в шею!» Так и выразился: контрабандист! Я в отчаянии и, потупя взор, не знаю, что и отвечать. Но тут вступают в мою защиту сотоварищи с мольбою: «Витольд Александрович, разрешите ему…, у него наше снаряжение…» и что-то ещё вроде того, что я, дескать, хороший парень. Радель меряет меня строгим взглядом сверху вниз и снова вверх и вдруг произносит: «Ну, ладно, чёрт с ним, пусть идет. Если что – включить его в отделение!» Даже в отделение! – ох, не ожидал – Фортуна в Его лице явно мне благоволила. Славный мужик был Витольд Александрович, и я всегда, вспоминая, приношу ему мысленную благодарность! Жаль, что когда всё благополучно завершилось, мне так и не удалось поблагодарить его “tete-a-tete”.

Вот прибываем в Тескол, берём «под рюкзаки» и движемся вверх по серпантинной дороге к Ледовой базе – там что-то вроде метеостанции. А время уже к вечеру, и погода, как обычно, хмурится. Сурово выглядят выходы базальтовых скал, в виде гексагональных столбов, вдоль дороги. Я внимательно озираюсь, впитываю, так сказать: не мудрено, ведь всё впервые!

На Ледовой базе совсем хмуро и облачно, вечереет. Пересекаем вереницею ледник почти без набора высоты, а потом преодолеваем взлёт – и прибываем, уже в сумерках, на Приют 11. Необычное по форме сооружение, обитое оцинкованной сталью, с рядами окон в 3 этажа, гордо возвышается на скальном постаменте и напоминает форт – оно производит на меня неизгладимое впечатление! Бедный и славный Приют 11, скольких приютил ты на своём веку?! Теперь тебя уже не существует: сгорел! Строили немцы, а какие-то рохли сожгли. Чёрт, ну может ли быть в наше окаянное время что-нибудь хорошее?

«Приют одиннадцати» (которого ныне не существует…)

Приют оказывается уже перенаселённым, хотя участников, говорят, прибыла пока малая толика. Всё же отводят нам комнатушку с койками и ватными спальниками. Что-то готовится на ужин. Высота здесь порядка 4000 м, и я с радостью осознаю, что никоим образом её не ощущаю: самочувствие моё не оставляет желать лучшего.

Участники Кабардакиады возле Приюта 11

Утро встречает прекрасной погодой, и Приют оживает как улей. Участники, инструктора, какие-то с виду важные лица, мечутся туда-сюда, хлопочут и распоряжаются. Вот снизу катят на санях, кои тянут и толкают несколько дюжих мужиков, что б вы думали? – огромный баллон с кислородом, применяемый обыкновенно в газовой сварке! Это, как выясняется, – запас для не прошедших акклиматизации «Высокопоставленных лиц», то бишь партработников и «ответственных» за проведение Кабардакиады! Всё поставлено, как надо, именно – ответственно! По-советски. Всё же юбилей ВОСР – это вам не баран чихал!

День отдыха, день подготовки к акклиматизационному выходу на Скалы Пастухова. Двуглавый старина «Эльборус» сверкает на солнце, и скалы те, кажется, совсем неподалёку, высота там, говорят, около 4700. День проходит, в основном, в блаженном ничегонеделании. Командует отделением, в которое меня неформально, условно говоря, вписали, молодая женщина – «инструкторисса». Она присматривается ко мне с явным недоверием: «А что я умею? И вообще, кто я такой?» Ей, понятно, на кой чёрт я сдался – ответственность, какая-никакая, на неё ложится. Но, в общем, кажется, она смиряется с моим наличием, за что я ей и поныне весьма признателен.

Следующий день, поход на Скалы Пастухова, проходит чисто-гладко при отменной погоде. Все чувствую себя, в основном, неплохо. Я – так просто отменно, хотя на такой высоте впервые. Никто никуда не спешит, все нежатся на солнце. На спуске к Приюту снег раскисает…

Участники Кабардакиады на Скалах Пастухова

Но вот, наконец, объявляется выход на восхождение: предстоит подъём на Восточную вершину, которая чуть ниже Западной, но считается попроще. С нами выйдут третьеразрядники, для коих задача потруднее – покорить обе вершины за один день за это дают категорию 3А. Пойдут и прочие, всего более сотни человек. Выход назначается до восхода солнца.

И вот он, день моего «дебюта»! Мог ли я мечтать о нём?

Выходим, как раньше говорили, «чем свет». Ясно и морозно. Я обут в свои «кошки», прочие – в штатные «трикони». Наше отделение движется первым, за нами – целая непрерывная вереница, в хвост которой становятся всё новые и новые группы по мере их готовности и выхода из Приюта. Всё идёт отменно, и скоро минуем Скалы Пастухова. Рассвет окрашивает вершины в оранжево-красный цвет, тени их ложатся на иссиня-черное, безоблачное небо. Дух захватывает от восторга (во всяком случае, у меня, как у других – не знаю).

Всходит солнце

Тропа идёт прямо верх и просматривается до самой Восточной вершины. Её проложили сотрудники КСС заранее, и следы ступней чётко обозначены, так что каждый идёт след в след. Иду и я, в самом конце отделения. Ниже тащится другая группа.

На марше

Вдруг снизу звучит возмущённый голос: «Кто там идёт в кошках? Ну-ка вон с тропы!!!» Это ко мне, ибо мои «суперные» кошки оставляют явственные отпечатки своих мощных зубьев. Как позже я узнал, наличие обуви с кошками на тропе не приветствуется, поскольку считается, что так портятся следы. Мне, конечно, невдомёк, кому я помешал, снег очень жёсткий и вовсе ничего не портится. Но что делать: я схожу с тропы и продолжаю идти параллельным курсом по целине правее. Мне так даже лучше!

Но тут меня, отщепенца, замечает инструкторисса и неистово вопит: «Куда?!! А ну обратно!» Ясно, боится, что сорвусь, хотя как тут можно сорваться, я не понимаю: склон не столь крут, а снег не столь твёрд. Возвращаюсь на тропу. Но через несколько минут вопль снизу: «Опять в кошках?!! Прочь, долой и т.п.» Ухожу в сторону. И картина точь-в-точь повторяется. Мною играют как в мячик! Ну, уж дудки, «играть на мне нельзя», как сказал принц датский Гамлет.

Я вообще был не очень доволен темпом подъёма, мне всё казалось, что мы плетёмся как клячи. А дурацкая перекличка вывела меня из себя вовсе: я плюнул на всех и вся, и решительно сошёл с тропы и…, как говорится, «врубил третью скорость»! Быстро-быстро ушёл вперёд, и тут в последний раз раздался голос бедолаги-инструкториссы: «Куда?! Вернись! и т.п.» Но я уже был глух и нем, и вообще вне досягаемости для кого бы то ни было.

Миновал место, где под самой вершиной стоял тогда мотоцикл, на коем какой-то отважный спортсмен совершил своё «первовосхождение» столь уникальным способом. А вот и Вершина!

Группа почти на вершине

Прочие достигают её спустя полчаса. Вид у многих удручающий, у многих головная боль, тошнота. Бедная инструкторисса моя, навалившись на ледоруб, с трудом проговаривает, имея в виду, мою личность: «Чёрт… вот лось… техники никакой… взошел и ни в одном глазу…»

На вершине

Плохо стали чувствовать себя практически все, а некоторых позже, на спуске, стало рвать… Но удивительно, несмотря на заведомо худшую акклиматизацию по сравнению с той, которую получили альплагерники, я вообще не ощущаю высоты! И когда всё наше отделение уходит на спуск (через седловину, если не ошибаюсь), я ещё остаюсь на вершине, дабы повнимательнее осмотреть чудо-мотоцикл. Он того стоил: малолитражка с колёсами, которые сплошь увенчаны длинными шипами. На заднем колесе установлена большого диаметра ведомая шестерня. Когда много лет спустя мне вновь довелось побывать на Восточной вершине, мотоцикл этот валялся на южном склоне значительно ниже, а ещё позже он вообще куда-то пропал…

Легендарный мотоцикл.
Справа – не менее легендарный мой ледоруб

Любопытную картину являет тропа, по которой мы ещё недавно поднимались, она сплошь усеяна сидящими, лежащими и… блюющими участниками. Среди них вижу я и Юру Машкову, он явно не в лучшем виде. Именно тогда я понял, что хорошая форма легкоатлета ещё не гарантирует хорошую переносимость высоты. Мне в этом отношении весьма повезло.

Однако всё хорошо, что хорошо кончается. А для меня – тем паче! Ведь благодаря пресловутой Кабардакиаде и снисходительности нач. а/л «Джан-Туган» В.А. Раделя, Эльбрус стал моей первой в жизни, и может быть, самой любимой вершиной!

Эпопея моя, впрочем, на этом не закончилась, ибо мне предстояло ещё участвовать в спелеологической поисковой экспедиции на плато Лаго-Наки, на вершинах Оштен и Фишт. Путь мой дальнейший по трудности своей оказался не слабым. Но это уже совсем другая история.

«Контрабандист» В. Цибанов


Читайте на Mountain.RU:

Две трагические даты
(к гибели В. Розова и В. Блудчего)


Написание отзыва требует предварительной регистрации в Клубе Mountain.RU
Для зарегистрированных пользователей

Логин (ID):
Пароль:

Если Вы забыли пароль, то в следующей форме введите адрес электронной почты, который Вы указывали при регистрации в Клубе Mountain.RU, и на Ваш E-mail будет выслано письмо с паролем.

E-mail:

Если у Вас по-прежнему проблемы со входом в Клуб Mountain.RU, пожалуйста, напишите нам.
Поделиться ссылкой

Дорогие читатели, редакция Mountain.RU предупреждает Вас, что занятия альпинизмом, скалолазанием, горным туризмом и другими видами экстремальной деятельности, являются потенциально опасными для Вашего здоровья и Вашей жизни - они требуют определённого уровня психологической, технической и физической подготовки. Мы не рекомендуем заниматься каким-либо видом экстремального спорта без опытного и квалифицированного инструктора!
© 1999-2022 Mountain.RU
Пишите нам: info@mountain.ru
о нас
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100